Зажаты 4 стенами чуваки, никак не могут вдуплитись в то, что видят. А все так часто ездят в Карпаты. Что вы там забыли? Или что вы там ищете? Только что умеют, так это сопливые расписывать свои карпатские похождениях и карпатские пейзажи.

Браво Владко Кауфман.

Воскресенье. Филармония. Джаzzz.

Дениз Перье. Орлеан. Фриско. Вьетнам. Азия. USA. 1928 рождения. Зажигай на сцене так, что дай боже. Какие-то, старие руские бабки говорят, что эта музыка не поднимает настроение. Ну, у них уже давно ничего не поднимается, разве что климакс.

Кондаков живет инструментом. Он выжимает из него все невозможно. Говорит с ним. Что-то спрашивает. Шаманить. Джазовый кентавр-виртуоз.

Передние ряды сидят с мрачными рецензионной и критическими лицами, типа, внимательно слушают. Девушка, что привалила на концерт ради престижа, сидит в 3 ряду с убитым фейсом. Ее аплодисменты какие недоношенные, безжизненные. Ты чего ты сюда пришла, тетя? Это называется претензионная львовская публика. А в древнем Львове, госпожа все гоноровые. Ну их.

Дениз шоуманить на сцене. Открытая, уверена, улыбающаяся. Плачет, как ребенок в гершвинивський «I love you, Porgy». В «Everything must change» – это уже Фидель Кастро в суконци. Воинственный припев. След. Рваный ритм. И она любит «Аpril in Paris» и битловскую «And love Her».

Эта необъяснимая лирика «Don’t explain» Билли Холидей. Это начало, эта произношение:

Hush now, don’t explain
Just say you’ll remain
I’m glad your back, don’t explain

Это не объяснить, это нужно слушать. Какую шикарную версию «Don’t explain» записали Damien Rice и Lisa Hannigan в альбоме Herbie Hancock «Possibilities»!

Все что было дальше, уже не важно. Аплодисменты. Черт. Браво. Цветы от Садового. Он бы мог и сам их принести и лучше, не в вазонах. То-то так Похоронно выглядело, чтобы поставить на сцене.